- Это мое тело. Вы бы тоже не согласились на полную ампутацию своего тела только потому, что кому-то не терпится полечиться.

Симфотакис не был антрофобом, бортовые интеллекторы редко ненавидят людей - слишком плотно они с ними общаются, но страдал от комплекса неполноценности перед высокими машинами и вымещал его на человечестве. А именно на Пилоте. Тот был слишком неопытен и категоричен, да и вообще, по мнению Симфотакиса, слишком ревностно относился к своим, совершенно ясно, ни к чему не обязывающим обязанностям. И столь странное распоряжение - покинуть катер - вызвало у него естественное чувство протеста.

- Пойми, Такис, - увещевал Пилот. - Если ты останешься здесь, все не уместятся.

- Это я понимаю, - соглашался Симфотакис.

- Милый мой Симфотакис, если все не уместится, значит, кто-то умрет.

- Это очень печально, но я-то что могу сделать?

- Всего-навсего выйти из катера.

Такис даже взвизгнул:

- Катер без меня - всего лишь груда металла и биопластика, вегикл без маневра.

- Да не нужно ему маневра. Ему всего-то и нужно пройти обратным путем. Ну вот ты сам скажи, какова вероятность пройти обратным путем?

- Девяносто девять и девятьсот девяносто семь тысячных процента. Но три тысячных остаются!

- Но ты же мудр, Симфотакис! Ты же понимаешь, что значит риск в три тысячных процента.

- Риск, возможно, невелик, - соглашался Симфотакис, - а ты обо мне подумал? У меня, между прочим, тоже кое-какие права имеются. Я, между прочим, тоже существо, а не думающая субстанция. И катер этот - мое тело. От меня неотъемлемое.

- Почему же неотъемлемое, - убеждал Пилот. - Тебе всего-то и надо сварганить себе какие-нибудь временные ходули, ведь ты же понимаешь, что если ты в катере останешься, все больные не вместятся.