- Без тебя эта штука прекрасно полетит, а вот без меня…

- Да ведь и без тебя полетит! Главное, обратный путь ей задать. Реверс!

Пришел вечер.

- Ну вот, - сказал Мэллар. - Вот и все. Пора начинать.

Пилот в знак возмущения плотно сжал веки и завел глаза к надбровным дугам, да так, что стало больно.

Тела были уложены на летающие тележки. После того, как больным купировали дыхание, они обмякли, словно болезнь, съедавшая их, ушла вникуда, в космос.

Жуток был Ченджи, грозящий небу новоприобретенной колючей, неухоженной бородкой и оскалом желтых зубов, не смешон Ивановну Маттиасс Эгнули, томный бандит, всю жизнь искавший себе место в этой Вселенной и теперь грозно застывший каждой черточкой своего лица при безвольном теле; а русский этот, со сложным именем, распялил под простыней рот и брови свел страдальчески, будто пел дамский шлягер; тихо и беспрекословно прятался под простынями когда-то горячечный Ностраган - утратив дыхание, он удивительно потерял в объеме.

С каждым Мэллар прощался отдельно, и попрощавшись, сам подавал команду на отключение, то есть на купирование дыхания, всякий раз при этом неодобрительно поваживал головой и бросал быстрый взгляд на Пилота, который натянул на себя маску безучастности, да так в ней и оставался. Это было легче, чем помнить про болезнь, хотя сейчас она никак не проявляла себя - Пилот был деятелен и чувствовал себя неплохо.

И все говорили Мэллару: ты жди, я никуда не денусь, черт с ними со всеми, я вернусь.

- Не хочешь поучаствовать? - посреди прощаний спросил Мэллар.

- Еще чего! - сказал Пилот, хотя Мэллар к нему не оборачивался, да и вообще никак не обозначил адресность вопроса, разве голос чуть-чуть повысил.

- Правильно, - ответил Мэллар.

- Узнай у него… - сказал Мэллару очередной больной, но в этот момент ему купировали дыхание… Мэллар уже шел к другому. Пилот дернулся было, он отчаянно захотел выяснить, что же такого хотел у него узнать этот больной.