- Забыл представить, - сказал Мэллар. - Это Ченджи, Омуницио Станто Ченджи, южанин, как понимаешь. Планетный архитектор.

- Я говорю то, что и так сказал бы тебе Мэллар, если бы его не перебили, - прохрипел Ченджи. - Теперь для тебя главное не синакон, а мы. Ты теперь болен тем же, чем больны и мы, а мы называем это костяною чумой, и если сейчас ты улетишь отсюда с синаконом, это будет твоя личная подлость по отношению к нам - ты, только-только заболевший, спасаешь свою жизнь ценой всех наших жизней. Как тебе это нравится?

Мэллар кивнул:

- Вот именно!

- Но как же? - растерянно сказал Пилот. - Но как же это? Это значит, вы все нарочно заразили меня, чтоб спастись самим? А те тысячи жизней, а может быть, десятки или сотни тысяч жизней - попробуй пойми этого Интеллектора, что он имеет в виду, когда назначает индекс аж девяносто семь - те миллионы жизней для вас ничего не значат?

Ченджи конвульсивно задергался, попытавшись изобразить издевательский хохот, а Мэллар, наоборот, принял сочувственный вид и согласно закивал.

- Если бы вы знали, как я вас понимаю, - сказал он. - Это очень трудно - приучить себя не замечать всех этих индексов, не думать о тех, кого не знаешь, и заботиться только о себе, своих близких и своих друзьях. Это, я вам скажу, задача. Но есть усилия, которые просто необходимо прикладывать, если мы желаем добиться чего-нибудь в этой жизни или если мы просто хотим остаться людьми.

С других постелей раздалось мычание - кажется, одобрительное. Мэллар склонил голову в знак признательности.

- Нет! - остервенело крикнул Пилот. - Мы будем грузить синакон! И хватит об этом!

Самая большая сложность заключалась в том, чтобы уговорить бортовой интеллектор. Пилот называл его Симфотакисом, в честь дяди, известного симфодворника, да и вообще милейшего человека. Симфотакис никак не хотел покидать катер.